Арбузов А - Таня (фрагмент, уч. А.Фрейндлих, И.Владимиров, А.Эстрин, 1964)

 
Код для вставки на сайт или в блог (HTML)
_______

Фрагмент телепередачи 1964 года. Участники записи — Ростислав Плятт, Игорь Владимиров, Алиса Фрейндлих, Александр Эстрин

ТАНЯ

Часть вторая. Картина шестая

Седьмое ноября 1938 года.
У Игнатова. Просторная, светлая комната в деревянном доме. Очень тепло, уютно. Стол накрыт для обеда. Топится печка. Игнатов сидит в кресле возле радиоприемника. Москва пере¬дает парад с Красной площади. Слушая передачу, он зажмурил¬ся, откинул голову на спинку кресла. В дверь стучат, Игнатов неохотно идет и
открывает ее. Входит Таня. В руках у нее лыжи, она бледна, движения ее неуверенны.

Игнатов (обрадованно). Татьяна Алексеевна, вот хо¬рошо-то! Ну входите, входите... Прошу сюда, к печке.
Таня. Я наслежу у вас... И потом, лыжи...
Игнатов. Лыжи мы поставим в угол. Ну, раздевай¬тесь и садитесь сюда, на ваше любимое место. Были на демонстрации? Нынче в городе вся тайга собралась: у нас Седьмое ноября всегда так... Хорошо, что зашли, — вместе пообедаем, а потом на концерт, в клуб! Вы ведь свободны сегодня?
Таня. Да... Меня вчера на Черемшанский рудник вызвали, пришлось там заночевать, а утром... утром я освободилась. Но сегодня мне просто не везет: выехали с телегой, а телега увязла.
Игнатов. Да, за ночь снега навалило столько, что по всему району транспорт остановился. Говорят, все дороги замело. (Пауза.) Ну, так как же вы добрались? На лыжах?
Таня (кивает). А я давно не была у вас... Дней де¬сять... Вы уезжали, кажется?
Игнатов. Путешествовал по району — как раз по вашему участку. Вы ведь теперь известность, мне столько о вас чудес порассказали!..

Таня молчит и как-то странно смотрит на Игнатова.

Игнатов. Сказать правду, соскучился я по вас. Вчера подумал — вот бы хорошо заболеть посерьезнее... Татьяна Алексеевна лечить бы стала! И так я размечтал¬ся, что даже градусник поставил. Гляжу, так и есть — тридцать восемь и пять. А потом вспомнил, сколько дел накопилось, и передумал. Стал на ночь температуру ме¬рить — нормальная. (Смеется.)

Таня закрывает лицо руками и плачет.

Игнатов. Что... что с вами?
Таня. Отпустите меня...
Игнатов. Как — отпустить?
Таня. Отсюда... Я только что говорила с главным врачом, он отказал... Но вы его начальник, скажите — он послушает вас.

Продолжительное молчание.

Игнатов. Что случилось?
Таня. Вы помните Фиру Маркину, инженера на Черемшанском руднике? Она умерла сегодня ночью.
Игнатов. Что? Фира...
Таня. Правда, ее трудно представить мертвой? Но это сделала... я.
Игнатов. Вы?
Таня. У нее была хроническая язва желудка... Ну, и вчера, как следствие этого, прободение и перитонит. Я тотчас приехала и... Словом, ей следовало немедленно сделать операцию. Но я почему-то испугалась и решила везти ее сюда в больницу. (Тихо.) Она умерла в дороге, на рассвете. Умерла потому, что я не решилась... струсила.

Молчание.

Когда я приехала, она сказала: «Вот теперь-то я выкарабкаюсь». И только перед самым концом она как-то удивленно посмотрела на меня. Долго. (Плачет горько и без¬утешно.)
Игнатов. Не надо. Перестаньте. Не надо плакать.
Таня. Я хочу уехать. Совсем. Я больше не верю себе... жалкая, слабая девчонка... глупая и неумелая...
Игнатов. Куда вы хотите ехать?
Таня. В Краснодар. К родителям.
Игнатов. Зачем?
Таня. Не знаю. Буду учиться музыке... Или препо¬давать. Не знаю. Я хочу домой. Домой, понимаете?
Игнатов (долго смотрит на Таню, а потом как-то очень осторожно кладет свою руку на ее голову). Хватит. Не плачьте. Вы никуда не уедете. (Его голос де¬лается почти нежным.) Поймите, вам нельзя возвра¬щаться домой. Разве ваши старики ждут вас... такой? Увидеть свою дочь с пустым сердцем, без надежд и же¬ланий. Неужели этого ждали они все годы? Нет, вы оста¬нетесь здесь. (Почти грубо.) Я не отпущу вас.
Таня. Кому я тут нужна? (Тихо.) Неудачница. (Пауза.) Вот я и сказала это слово.
Игнатов. Неправда. Вас любят и уважают в райо¬не... Я... Я... почти понимаю, как вам тяжело сейчас... Но... Вам надо научиться быть черствой. Это входит в обязанности врача. Жалейте молча, краешком сердца, так, чтобы никто не заметил. Падать духом оттого, что вам не дано вылечивать всех! Разве это поможет вам зав¬тра, когда вы отправитесь в очередной рейс?

Звонит телефон. Игнатов снимает трубку.

Да, я... Здравствуйте. Спасибо. Да, она здесь... Нет, ни в коем случае... Сейчас. (Передает трубку Тане.) Говорит главный врач.
Таня (в трубку). Да... Нет, говорите... (Долго слу¬шает.) Николай Фаддеевич, дело не в празднике — я никогда не отказываюсь заменять товарищей, — но се¬годня... Вы же знаете все, что случилось сегодня. Я в очень плохом состоянии, и тут дело в простой целесооб¬разности... (Снова долго слушает.) Что? Ребенок? Да... Это, конечно, меняет дело. Хорошо. Сейчас буду. (Вешает трубку.)
Игнатов. Что случилось?
Таня. Надо немедленно выезжать на прииск «Роза». Заболел ребенок, а все детские дела — мои. Правда, это не мой участок, я там никогда не была, но Стася нездо¬ров, Кенареич в Красноярске, и... словом, ехать надо мне.
Игнатов. «Роза» — это тридцать километров пути, а все дороги замело. На чем вы доберетесь?
Таня. Николаю Фаддеевичу обещаны аэросани.
Игнатов. Ну что ж, поезжайте... Но ведь вы очень устали, кажется?
Таня. Немного... Дрожат руки, очень хочется спать, и я все время путаю: утро сейчас, день или вечер?
Игнатов. И все-таки поезжайте. А через два дня, когда мы увидимся, все злые мысли исчезнут, словно их и не было. Все забудется, милая Татьяна Алексеевна, верьте моему слову.
Таня. Нет. Ничего не забывается. Ничего. Милый Алексей Иванович, мне хочется крепко обнять вас, утк¬нуться головой в ваше плечо и... Вы чудесный человек, Алексей Иванович, но что вы знаете обо мне? Ничего. (Пауза.) Я говорила вам неправду. У меня был муж. Три года назад я ушла от него. Ушла потому, что слиш¬ком сильно любила. Так сильно, что не могла позволить ему быть даже немножко плохим. Об этом трудно рас¬сказать.
Игнатов (негромко). Я знал.
Таня. Как... знали? Откуда?
Игнатов (пожимая плечами). Просто я понял... еще тогда, ночью, на дороге.
Таня. Я ушла от него. У меня родился сын. Потом он умер. И я осталась одна. Совсем. (Пауза.) Я никогда не говорила вам правды, решила вычеркнуть прошлое из своей памяти... Я думала — так будет легче... Но ошиблась. Я ничего не могу забыть.
Игнатов. Кто он... ваш муж?
Таня. Он инженер, работает где-то здесь, в Сибири. (Слабо улыбнулась.) Когда меня посылали сюда, я сразу подумала: а вдруг я его увижу? Тогда я не призналась себе в этом. Но теперь я знаю, это так.
Игнатов. Вы все еще его любите?
Таня. Наверное. Хотя... Это не совсем точное слово — люблю. Нет, просто я все еще принадлежу ему. (Пауза.) Иной раз подумаю, и кажется — встреть я его сейчас, не совладала бы с собой. Бог знает что натворила, только бы быть с ним вместе... Никого бы не пощадила!
Игнатов. Вот какая вы...
Таня. А что же. Нет, я не добрая.

Телефонный звонок.

Вероятно, это Николай Фаддеевич. (Снимает трубку.) Да, это я. (Пауза.) Что же делать? Подождать до завт¬ра? Но вы сами говорили, что ребенок в опасном поло¬жении. Не знаю... А если дойти до «Розы» на лыжах? Нет, немножко устала, но в подобном случае это не име¬ет значения... Да, да. Я выйду сейчас же и успею до¬браться до темноты... Хорошо... Спасибо. (Вешает те¬лефонную трубку.) Надо идти на лыжах.
Игнатов. А что же аэросани?
Таня. Еще утром ушли в другой район.
Игнатов (помолчав). Вы знаете дорогу?
Таня. Пожалуй... Правда, это не мой участок. Ниж¬ние рудники обслуживал Стасик, но... думаю, что не заблужусь.
Игнатов. Вы на «Золотом луче» были? Так вот, от «Луча» пять километров к северу.
Таня. Это за большой сопкой? Кажется, помню. Я летом проезжала мимо...
Игнатов. Ну, значит, знаете. Отправляйтесь. (Па¬уза.) И все-таки тридцать километров не шутка! (Помол¬чав.) Может быть, вам взять провожатого?
Таня. Что вы, Алексей Иванович, я не маленькая и все дороги знаю отлично!..
Игнатов. Ну как хотите. Вот обед наш не удался. Это жаль.

Пауза.

Может, все-таки успеете пообедать?
Таня. Нет, надо торопиться.
Игнатов. Пожалуй, что так. У вас термос с собой?
Таня. Дома остался.
Игнатов. Погодите минутку, я сейчас свой принесу. (Идет к двери.) Мы в него кофе горячего нальем, в дорогу пригодится. (Уходит.)

Таня бродит по комнате, остановилась возле приемника, вертит регулятор настройки. Доносится музыка, и вдруг наступает ти¬шина, а затем слышится ясный голос диктора: «Говорит район¬ный радиоузел. Передаем срочную сводку погоды. Вечером ожи¬дается снегопад и ветер. Возможно, пурга. Все виды транспорта после восемнадцати часов прерывают работу до получения но¬вой сводки». Таня снова поворачивает регулятор — вновь разда¬ется
музыка. В задумчивости она медленно опускается в кресло.

(Возвращается с термосом в руках.) Ну вот и кофе, про¬шу. (Протягивает ей термос.) Берите же.
Таня. Не надо.
Игнатов. Как — не надо?
Таня. Дело в том, что я... я, кажется, не пойду.
Игнатов (помолчав). А почему, позвольте спросить?
Таня (пристально смотрит на него и улыбается). Знаете, вы очень смешной, Алексей Иванович... Поставь¬те термос на стол. В общем, я раздумала.

Пауза.

Игнатов. Раздумали? Ну что ж. Это ваше право... В конце концов, дорога действительно нелегкая, и вы очень устали... Ну что ж. В таком случае давайте хоть пообедаем вместе.
Таня. Давайте.

Садятся к столу. Игнатов кладет ей на тарелку винегрет.

Игнатов. А все-таки почему вы раздумали?
Таня. Вы знаете, я вот тоже об этом думаю. Поче¬му? Пожалуй, все-таки потому, что я трусиха.
Игнатов. Ешьте винегрет.
Таня. У, как это грустно сказано! (Ест винегрет.) Ничего себе винегрет, но... попробуем его усовершенство¬вать. Уксус у вас есть, сахар и горчица тоже... (Делает соус.) А я вижу, вы все-таки осуждаете меня, Алексей Иванович. Ну что ж, может быть, этот соус оправдает меня в ваших глазах. Кстати, который час?
Игнатов (смотрит на часы). Без десяти три.
Таня (задумчиво). Без десяти три. Интересно, очень интересно...
Нас пригласили на обед,
Там был чудесный винегрет.
А сколько, по-вашему, километров можно пройти за три часа?
Игнатов. Полагаю, километров двадцать пять. А что?
Таня. Пустяки. (Поливает винегрет соусом.) Ну, каков?
Игнатов (пробует). Черт!.. Однако вкусно...
Таня. То-то, Алексей Иванович. Когда-то я была зна¬менитой поварихой. (Пауза.) А правда, что вы всю Граж¬данскую войну в тайге партизанили?
Игнатов. Ну и что же?
Таня. Вы когда-нибудь попадали в пургу?
Игнатов. Случалось.
Таня. Ну и как?
Игнатов. Как видите. Целехонек.
Таня (усмехаясь). Вы молодец, Алексей Иванович. А страшно было?
Игнатов. В общем — да, довольно страшно.
Таня. А вот я когда-то заблудилась под Москвой, в Сокольниках... И вдруг мне показалось, что я где-то да¬леко-далеко на севере, а вокруг меня медведи, хищные птицы... Я даже заревела от страха.
Игнатов. Как же вы выбрались?
Таня. А я шум трамвая услышала.
Игнатов (смеется). Я вижу, вы отважный товарищ.
Таня (весело). А что вы думаете. Я отчаянный смель¬чак. (Таня встает из-за стола и идет к двери, быстро одевается.)
Игнатов. Вы... Вы уходите?
Таня. Значит, по-вашему, мне все-таки следует от¬правиться на «Розу»?
Игнатов. Да. Мне казалось, что сейчас это будет полезно для вас. Почему вы смеетесь?
Таня. Смотрите не отрекитесь потом от своих слов.
Игнатов. Значит... все-таки решили?
Таня. Да. (Улыбнулась.) Так сказать, совесть заела.
Игнатов. Ну что же... до темноты вы добраться успеете. Тридцать километров пройдете часа за четыре... Сегодня для лыж отличная погода.
Таня. Вашими бы устами да мед пить, Алексей Иванович. (Одетая, она подходит к столу.) Что это у вас в бутылке?
Игнатов. Коньяк.
Таня. Эх, где наша не пропадала. Налейте чуточку. Вот так. А теперь себе. Вы очень, очень хороший, Алек¬сей Иванович. Спасибо вам за это. Ну, чокнемся и выпь¬ем. (Пьет и ставит рюмку на стол.)
Кар! Кар! Стал ворон напевать
И на одной ноге скакать.
(Жмет руку Игнатову, берет лыжи и идет к двери.) Нет, не провожайте меня! Я тороплюсь. (Уходит.)

Игнатов в некотором замешательстве смотрит ей вслед.
_______


Подготовлено Подкастом Старого Радио